Я лица твоего
боюсь,
не могу понять,
почему,
словно судорога
нежных чувств,
отвожу глаза
и терплю
твои снимки,
как проводник
долгой боли,
а ты привык,
но, возможно,
я ошибусь,
есть у лиц
и другой язык,
но... Всегда
поджатые губы,
этот взгляд
неизбывно строг,
Пастернака ли
тяжкие думы
или Бродский
в тебе продрог?
Есть ловушка
в твоём лице,
молчащем,
застывшем,
кричащем,
в нём такие
тернистые чащи
и не видно солнца...
Совсем.
